1988


1988Москва
Поедем завтра в Слободу
Прощание с Москвой
Возвращение с фронта
Не ностальгия, а печаль
Идёшь?.. Гляди!..
В старом доме
Выезд Филиппа VI Валуа
Томск
Твои глаза
Пехота
Бабье лето
Барселона… Ночь… Дух смолкий…
Снег кружится, снег идёт
Раздор
Разгуляй
Иллюзии

Цикл «Хроника нейтральной страны»

/ 1988 / 825 hits / 0 Comments

● ● ●

Барселона… Ночь… Дух смолкий…
Старина Хоссе аль – Данн,
морской волк с синей наколкой,
старый, рыжий таракан,
набирает в море у пивных, у бань
моряков – братанов и лихую рвань.

Боцманом зачислит, если есть свисток,
абордажным, если – сила и клинок.
Если глух, как пробка, если точен глаз,
будешь канониром метким, суперкласс!
Если струсил в драке, кортик потерял,
значит, будешь юнгой, лишь бы в море взял!

Если поп – расстрига, пьянь, ну хоть беги,
будешь в экспедиции отпускать грехи…
Маркитанток – девок скука довела,
и они в корсары, в прочие дела…

Карандаш слюнявит, чинит ноготком.
Розмарином тянет, рыбой, табаком.
Каждый в клятве кровью капал на стилет.
В полудрёме тяжкой маялся рассвет.

Арабелла… Утро… Стеньги… Паруса…
Поп творит молитву. Пушки в ярусах.
Роджеры на реях – череп, две кости.
На причале давка. Вечное: «Прости!..»

26 октября

Цикл "Солдаты"

/ 1988 / 833 hits / 0 Comments

Возвращение с фронта

Город затихает в веренице фонарей.
Щель заката дождичком поплачет.
Стук копытный пегих лошадей,
а возница крут, и не иначе.

Я заглянул сюда всего на миг
на вечерней лошади. И значит:
«Все срока отмотаны. Эй, вези старик
на Таганку!..» Бричка… Тень маячит.

По синичкиным, рябиновым дворам
разгони, извозчик, сонных сизарей,
чтоб из вдовьих, прицерковных рам
след крестили персты звонарей.

Здесь в толпе причудливых людей
выдают на душу по полбулки.
Я загнал с десяток лошадей
на фронтах и в зонах, в закоулках.

Я заглянул сюда на пять минут,
навестить её. Эй, вы, потише!
Меня ждут здесь! Стало быть, не ждут?
Дождь молотит, барабанит в крыши.

Здравствуй, я вернулся! Хочешь, верь не верь!
Заскрипела в петлях чья-то дверь.
На комоде слоники с тех пор –
старенький, дешёвенький фарфор.

Я навестил тебя, уйду на днях.
Лай собачий во дворе занялся.
Фонари и дрёма в тополях.
Я вернулся целым! Отстрелялся!..

Зону всё не к месту вспоминал,
лица и наветы из глубинки.
На Алдане внутренний вокзал,
дух угля, штрафбат, дымы с кислинкой.

Миром всем крещёны мы над нарами!
Фонари над проволокой качались.
Выводили нас из зоны парами,
добровольно! Все на фронт подались!

Был тогда на нас особый спрос.
Шли штрафбаты в пекло по старинке.
Ночь – пора тоски, метаморфоз
и людских убожеств на простынке.

Ты не гляди на грудь, разинув рот.
Мишка Коган там вождя прикинул.
Уходил в туман наш первый взвод.
Зацепило. Уцелел. Не сгинул!..

Эх, моя печаль до звёзд и фонарей,
утопись в бутылке, водкой захлебнись!
Пью за то, чтобы закрылись сотни лагерей, вертухаи – кровопийцы все перевелись!..

К тебе вознёсся я, как в рай наверх.
Прыгала иголка по пластинке.
Грезился разбитый Кенигсберг
в жёлтом пламени коптящей керосинки.

Мир такой огромный! Вдаль и вширь, и ввысь
хватит места всем! Смотри в окно!
Но содержит лишь любовь да ненависть.
Третьего нам Богом не дано!..

Ты не гляди так строго на меня.
Разомлел, и ладно! Нет вины!
Ведь пройдёт всё это! Зарастёт Земля
хлебом и полынью, до следующей войны…

26 марта

Цикл "Карнавал"

/ 1988 / 848 hits / 0 Comments

Раздор


Ах, эта странная печаль –
бродить пристрастие по ночам.
В служении её очам
московская, шальная даль.

И даже друг сердешный мой
качал вихрастой головой.
Раздор наш ясен. Пуст коридор.
Мы с ним не делим «Беломор»…

Постой таксист! Ты слышишь? Нет?
Притормози! Я здесь сойду.
В её оконце лунный свет,
его я по ночам краду.

А друг? Он тоже следом вслед.
Её нам век не поделить!
Вот так укромно будем жить,
воюя сто и двести лет!..

Болтают разное! И что?
Старухи врут! Но как с листа –
мол, пропил шляпу да пальто,
и нет на нём уже креста!..

А я? В черёмухе вопил,
когда её другой увёз.
А друг? Запил тогда всерьёз,
не просыхая! Так любил!..

Лечили боль сердечных ран,
под стук колёс, глотая дым.
Так друг уехал на Алдан.
А я – в морошкин край, Надым.

За кружкой пива налегке,
зажав червонец в кулаке,
раздор пропить, заесть лещом,
но не сошлись пока ещё…


22 ноября

Цикл "Москва"

/ 1988 / 852 hits / 0 Comments

Бабье лето


Бабье лето – осени черёд,
золотит окрестности багряно.
С другом по «Хапиловке» вперёд,
с другом по «Хапиловке» обратно.

Под грибком на пару пиво пью.
Чищу воблу с жёсткими боками.
Пацаны грохочут городками,
как и мы когда-то, по рублю.

Бабье лето… Фибрами душа
смесь дымов с туманами лакает.
Пол-округи нынче подметают,
вместо дворников, мои клеша.

Над «Черкизовской», покинув плен,
турман белый взвился. Непривычно!
Все этюды жизни нашей личной –
мусор на «Хапиловке», вдоль стен!

Бабье лето… Шорохи в саду…
Шёпот сушняка под башмаками.
Небо звёздное над головами,
и бесклёвье карасей в пруду.

А у стойки сухо и тепло.
Дядя Чика вечером в ударе,
танго исполняет на рояле.
Он тапёром здесь, давным-давно!

И мерещится, что мчусь к тебе бегом.
Сочиняю тщетно!.. Понимаешь?..
Будто ты меня в тепле встречаешь
в клетчатой рубашке, босиком…

Бабье лето… Разговор пустой
с девочкой – певуньей, москонцертной.
В тьму вплелась колея влажной лентой.
Поздняя дорога с дремотой…

21 сентября

Рейтинг@Mail.ru